05 декабря Понедельник10:31
Астана
°C
Текущий номер
№ 47 Пятница
02.12.2016 г.
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях
Спасибо, я уже в группе

Острая игла реализма

Острая игла реализма. 
Иногда, чтобы признать реальность, нужно сначала избавиться от стереотипов о ней.
Иногда, чтобы признать реальность, нужно сначала избавиться от стереотипов о ней.
Искусство татуировки у нас искусством не считается. Для многих обывателей — это языческая дикость и глупость, а для художников-академистов — просто халтура и легкомысленная трата времени. Однако есть те, кто твердо убежден в обратном и день за днем стремится развить не только свое мастерство, но всю тату-культуру страны. К таким талантливым энтузиастам относится и Юрий Дым — мастер реалистичных изображений на человеческом теле. По случайному совпадению наша беседа состоялась 1 октября — в День татуировщика.
— Юра, твой дедушка был художником, расскажи немного о нем: был ли он известен, в какой технике работал, в каких жанрах?
— Он рисовал всю жизнь. Был депутатом, помнится, но в какой-то момент полностью ушел в искусство. Работал он в жанре фэнтези. А еще мы оба поклонники творчества Бориса Вальехо. Дед не учил меня рисовать, я, скорее, больше наблюдал. Рисовал сначала как все дети, а когда стал постарше, помощником моим в этом деле стал Интернет.
— Не было ли желания закончить художественную школу? Пойти по пути классической школы?
— Да, в свое время меня посещали подобные мысли. Было желание освоить базу, что называется. Но потом понял, что в моем положении есть чуть больше перспектив. Многие, как я заметил, из тех, кто заканчивает художественные школы, попадают в какие-то рамки, в которых и остаются: вроде так делать нельзя, а так можно. Но на дворе ХХІ век, вся информация нам доступна, и я могу развиваться быстрее. Притом в том конкретном направлении, которое мне интересно. К тому же татуировка — это все-таки несколько иная технология. Знаю людей, которые на бумаге показывают блестящие вещи, а на коже, увы, нет. У меня же, как мне кажется, есть видение того, как должен выглядеть рисунок, нанесенный на кожу. Что же до школы, то без желания она ничего не даст, а при наличии желания учиться можно и самому.
— Был ли ты требователен к себе, когда постигал азы: много работал? Или все давалось легко?
— Меня всегда хвалили, говорили, что я очень быстро развиваюсь, но, как правило, я далеко не всегда доволен собой и требования к себе предъявляю высокие. Понимаю, что нельзя пересекать тонкую грань между требовательностью и самобичеванием, когда ты говоришь: «Нет, я не умею, у меня ничего не получится». Нужно осознавать свои возможности, понимать, что ты в процессе развития. Думаю, что у художника не может быть такой стадии, когда он был бы доволен всем.
— Как татуировка впервые появилась в твоей жизни? Когда ты понял, что посвятишь себя этому делу?
— Трудно сказать… очень давно. Все пришло из музыки, из кино. Многие, наверное, помнят татуировку Джорджа Клуни в фильме «От заката до рассвета». Это сейчас понимаю, насколько она не совершенна, а тогда она казалась крутой и мотивировала меня рисовать. Рисунки на коже всегда казались чем-то завораживающим, ведь за каждым из них — история человека. А что хочу посвятить себя именно этому, я понял совсем недавно, пару лет назад, наверное. Тогда мой мир перевернулся от осознания того, что я готов работать на этом поприще даже без большого дохода, но зато без необходимости шесть дней в неделю вставать в семь утра, чтобы выслушивать нотации от какого-то важного дяди. И все ради одного выходного в неделю и выживания от зарплаты до зарплаты. Сейчас я могу работать и семь дней в неделю, но зато в свое удовольствие. А уж когда видишь улыбки довольных людей, понимаешь, что оно того стоит.
— Почему из всех возможных жанров ты выбрал для себя реализм? Он ведь самый сложный.
— Потому что у реализма нет конечной стадии, по-моему. В нем всегда есть куда расти, есть с кем конкурировать. И потом мне кажется, что реализм сложен лишь тем, что можно красиво нарисовать не то, чего нет, а то, что реально существует, чтобы никто не мог сказать: «А знаешь, эта вещь ведь совсем иначе выглядит». В реализме очень много критики. Если рисовать как Сальвадор Дали, то всем останется только удивляться твоей фантазии, ведь невозможно указать Дали на то, как должна выглядеть вещь. А в реализме это делает каждый второй. Меня же подобная сложность всегда восхищала и вдохновляла.
— Не страшно было подходить к человеку с иглой первый раз?
— Безумно страшно! Как-то пришел ко мне парень с моего района и попросил только нанести рисунок — набивать его должен был кто-то другой. Я нарисовал. Чуть позже он вернулся и сказал: «Знаешь, у того парня как-то криво выходит, может быть, ты попробуешь?» Я стал отказываться, мол, не умею этого делать, но он настойчиво убеждал: «Это же тоже самое, что и на бумаге!» Я сдался и нарисовал какую-то надпись у него на спине. А вообще, это всегда страшно, и дело тут не в иголке, а в том, что ты предвкушаешь всю сложность работы и думаешь о том, что может пойти не так: кожа плохо примет краску или человек не будет должным образом ухаживать за татуировкой, пока работа не завершится, и так далее.
— Насколько важны навыки общения и понимания людей в твоем деле?
— Очень важны, ведь необходимо достичь с человеком максимального взаимопонимания. Без этого ничего не получится. Если тебе не нравится человек, не нравится, что он хочет набить, то ты промучаешься, все будет очень долго и очень сложно. Нужно установить такой контакт, чтобы клиент понял, что его идея, к примеру, не очень хороша и чтобы он принял твои предложения на этот счет. Зачастую люди понимают, идут мастеру навстречу, если, конечно, не находятся под влияниям каких-то попсовых образов вроде бабочек и одуванчиков.
— А если человек хочет тату, но не знает, какое именно, как ты работаешь с ним?
— Если он не знает этого даже примерно, то фактически с ним работать невозможно. Я таких сразу отправляю домой и советую пару недель покопаться в Интернете, посмотреть варианты и определиться. Если человек будет знать, чего хочет, хотя бы на уровне варианта, пусть даже без конечного эскиза, тогда будет легко и интересно работать, ведь он открыт для предложений. Того, кто не знает, чего хочет, очень трудно удивить. Так что лучше хорошенько подумать.
— Есть ли в татуировках для тебя нечто древнее, сакральное, даже мистическое? Или это просто рисунок на теле?
— Да вряд ли, ничего древнего нет. Если бы я сидел где-нибудь в Японии и бил тату по старинке, стиками… А так все краски и вся техника современные, тут есть место только художественной ценности. К тому же реализм не очень-то с этим всем совместим.
— С чего, с каких сюжетов, рисунков ты начинал?
— Наверное, как все, с бабочек, ласточек, надписей. Потом пошли понемногу тигры и волки. Но мне всегда хотелось рисовать людей, передавать истории жизни через глаза.
— Твой стиль сегодня можно определить как реализм крови и сексуальности. Как ты к нему пришел?
– Если честно, то этот стиль еще не совсем мой, поскольку в нашей стране с опасением относятся к подобным татуировкам. Их я делаю в основном своим друзьям и знакомым, которые уже давно знают и понимают подобные вещи. С клиентами же приходится работать в более традиционном ключе, потому что многим из них это все чуждо. Одну, две работы в месяц я всегда делаю просто для собственного развития. И пришел я к этому, наверное, потому, что с детства любил фильмы про вампиров и ужастики.
— Когда-нибудь анализировал, почему тебя так увлекают именно эти два мотива?
— Нет, особо не вдавался в это. Я не первый в подобном направлении. Есть такие художники, как Дориан Клевенджер, например. Я просто пошел по их стопам, перенеся мотивы в область татуировки. А потом сексуальность и страх — это ведь одни из самых настоящих чувств человека, вряд ли их можно подделать.
— Что ты думаешь о людях, покрывающих себя тату с ног до головы?
— Надо признать, что это довольно смелые люди, особенно если учесть, что мы во многом еще живем в тисках советского мировосприятия. Руки, ноги, торс — самые подходящие места для татуировок, но вот лицо… Наверное, люди, делающие тату на лице, стремятся больше что-то доказать себе, нежели другим. Это слишком рискованный поступок, по-моему.
— У нас сегодня тату модно?
— Не могу говорить за все города страны, но в больших городах это модно и популярно. Чему я очень рад! Тату приходят делать не только глупые подростки, но и взрослые, состоявшиеся люди. Причем приходят подготовленные, начитанные. Это очень мотивирует нас, мастеров, развиваться.
— Насколько в Казахстане развита эта индустрия?
— Она только-только развивается. Настоящих мастеров можно пересчитать по пальцам. Но если по количеству мы не можем тягаться даже с Россией, то по качеству Казахстан уже может сказать свое слово и потягаться с другими странами. Это звучит пафосно, но зато объективно.
— Тебя называют одним из лучших тату-художников в стране. Ты уже достиг максимума мастерства или еще чему-то продолжаешь учиться?
— Как-то громко звучит: один из лучших в стране. Я не чувствую себя таким, но стремлюсь к этому каждый день. Вообще, в Казахстане мы не конкурируем друг с другом, мы равняемся на Запад и стремимся конкурировать с его мастерами. Чтобы заявить о Казахстане, нам нужно выходить за его пределы. Я думаю, что я еще в самом начале своего развития и стремлюсь стать лучше.
— У кого ты получал уроки мастерства в прошлом?
— Половину пути я прошел сам, опираясь на Интернет, просматривая видео мастеров. Позже получил азы у Марии Вайман и Евгения Провоторова в салоне, где они работают. А потом меня пригласили в студию Parallel, где моим наставником стал Сергей Сизоненко. Он же мне подарил мою первую крутую тату-машинку, которой я до сих пор работаю. Его считаю своим полноценным учителем. И хотя мы сейчас работаем вместе, у нас есть договоренность: он должен всегда быть на шаг впереди, чтобы я развивался, следуя за ним.
— А если бы тебя на работу пригласила, скажем, студия вроде «Майами-Инк», согласился бы? Или остался бы здесь развивать культуру?
— Вот конкретно эта студия мне никогда не нравилась! Нет там вдохновляющих мастеров. Если куда и ехать, так это в Питер! Туда бы я поехал учиться, чтобы потом развивать культуру здесь. Творчество невозможно без нового опыта, так что в моих планах есть поездки за границу.
— Тебя не задевает, что у нас тату-художников не признают на уровне живописцев, скульпторов?
— Меня больше задевает, что у нас скульпторов и живописцев не считают за скульпторов и живописцев. К тату-художникам всегда относились с пренебрежением. Это привычное дело. Пока Тимур Бекмамбетов не прославился за границей, он тут был никому не нужен, а теперь он наш режиссер.
— Какие тату есть у тебя самого и что они означают?
— Их у меня не так много. Некоторые, сделанные еще в несознательном возрасте, их уже начал удалять. А остальным я не придаю какого-то сакрального значения, это просто красивые рисунки.

Инфодосье:
Юрий Дым
Образование — электрик и газоэлектросварщик.
Призвание — тату-художник.
Хобби — рэп-музыка.

Цитата:
«То, что мне нравится в кино, музыке и в других видах искусства, я стараюсь, ориентируясь на человека, привносить в его татуировку, и когда сеанс заканчивается, довольный заказчик даже не подозревает о том, что мне результат нравится еще больше, чем ему…»


12.10.2016 687
Еще материалы:
Оставить комментарий
CAPTCHA